Развитие стиля Кано Эйтоку его учениками и последователями. Часть 1.

Среди сохранившихся росписей авторство Кано Мицунобу наиболее достоверно подтверждается в отношении храма Кангаку-ин в монастыре Ондзёдзи (префектура Сига) 1600 года, ряда росписей в мемориальном храме семьи Тоётоми в Кодайдзи (Киото), а также в островном святилище Цукубусума на озере Бива. Ширмы и фусума в Кодайдзи датируются 1605-1606 годами, росписи в Цукубусума, видимо, совпадают по времени с окончанием строительства храма в 1602 году. Иначе говоря, все основные самостоятельные работы Кано Мицунобу были исполнены в течение первого десятилетия 17 века.

Уже в самой ранней из перечисленных работ, росписях в Кангаку-ин, заметно изменение общего настроения и пафоса произведений, выразившееся в стилевых изменениях, отличающих работы этого художника по сравнению с работами его отца. Казалось бы, отдельные детали, мотивы, даже композиционные приемы очень близки произведениям Эйтоку, но роспись как целое наполнена совершенно иным смыслом. Двенадцать фусума в центральном приемном зале Кангаку-ин на тему «Цветы и деревья четырех сезонов» дают возможность почувствовать разницу между произведениями Мицунобу и Эйтоку. Здесь мы встречаемся прежде всего с иным ритмическим рисунком, гораздо более спокойным, построенным на чередовании основных вертикалей и имеющих лишь второстепенное значение деталей, направляющих горизонтальное или диагональное движение взгляда, отчего картина получает особую размеренность. Стилизованные золотые облака покрывают значительную часть поверхности, выступая в роли пространственных кулис. Золото отчасти передает и почву, из которой вырастают деревья и цветы. Сама группировка растений у Мицунобу подчиняется чисто декоративным задачам, чередованию цветовых пятен и форм, более плотных и менее плотных. Любовно и тщательно художник выписывает нежные цветы сливы, мелкие листочки и т. п. Каждый фрагмент росписи приобретает самодовлеющее значение в своей изысканной красоте. Подобная фрагментарность в организации росписи была следствием совершенно иного, чем у Эйтоку, мышления художника. Тяга Мицунобу к утонченности и даже некоторой хрупкости форм проявилась в пропорциях деревьев, рисунке их ветвей, а также в особых декоративных эффектах, которые он применял для обогащения поверхности росписи (например, он добавлял золотую пудру в краску, когда писал стволы деревьев, а чашечки цветов передавал легким рельефом, используя особую пасту, приготовленную из раковин).

Если можно говорить о том, что Эйтоку синтезировал приемы основных направлений японской живописи - канга и ямато-э или Тоса, выработав на этой основе свои собственные принципы, то у его последователей, особенно у Мицунобу, можно заметить повышенный интерес к приемам именно Тоса, с ее вниманием к декоративным качествам цвета и орнаментальности линии40. Высокое техническое совершенство и стремление к еще большему декоративному богатству в убранстве интерьера проявилось в работе Мицунобу в святилище Цукубусума, где были расписаны не только основные, но и находящиеся над ними панели стен, а также кассеты потолка. Мицунобу отказался от обобщения и упрощения форм, свойственных Эйтоку, и, напротив, с особой тщательностью выписывал каждый цветок, каждую веточку, стремясь к большой точности в воспроизведении форм. Такой метод был непригоден для передачи сильных чувств, энергии и напряженности. Произведения Мицунобу кажутся наполненными тишиной и покоем. Это мир, во многом противоположный миру Эйтоку.

Дополнительные материалы